Статья в основном является ответом на полемику А. Паулаускене с автором о значении 3-го лица глагола в литовском языке.
По мнению автора настоящей статьи, в литовском языке формами 3-го лица глагола обозначается лишь постороннее по отношению к акту коммуникации действие, но лицо этого действия не выражается. Попытку приписать этим формам нулевое окончание со значением лица следует считать неудачной, так как эти формы не имеют значения числа (по мнению автора, отсутствие числа в глагольной форме имплицирует отсутствие лица). К тому же упускаются из виду безличные глаголы.
При допущении, что в далеком прошлом формы 3-го лица различали число, потерю значения лица следует связывать с устранением противопоставления по числу. Этим самым было устранено и морфологическое различие между безличными и неопределенно-личными предложениями.
Šis darbas apsaugotas Creative Commons priskyrimo 4.0 viešąja licencija.