В статье раскрываются условия эволюции локатива латышского языка и объясняется ее внутренняя мотивированность. Предполагается, что еще до появления письменных памятников в латышском языке существовал не только инессив, но и иллатив.
После фонологических и системных изменений конца слова в латышском языке были нейтрализованы инессив и иллатив мн. ч. По модели мн. ч. была нейтрализована оппозиция инессива/иллатива ед. ч., которая нашла наглядное отражение в письменных памятниках.
Во времена нейтрализации оппозиции инессива/иллатива по модели инессивов tamī, tamā, šimie из древних иллативов начали формироваться инессивы tanī, tanā, šinie.
Инессив (локатив) латышского языка после приобретения значения не только места и времени действия, но и его направления стал одним из наиболее часто употребляемых падежей.
В статье также объясняются условия развития локативов мн. ч. односложных (и некоторых неодносложных) родовых местоимений. Внутренней мотивированностью этих инноваций является избежание синкретических форм, которые появились в парадигмах упомянутых местоимений после фонологических изменений и системного сокращения конца слова.
This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 International License.